Четверг, 27.04.2017, 02:28
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Категории раздела
Новые назначения [0]
Новые назначения ВМФ России
Вход на сайт
Поиск
Календарь
«  Август 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Архив записей
Мини-чат
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 6
    Гостей: 6
    Пользователей: 0
    Главная » 2016 » Август » 28 » 77-я ОБрМП (в/ч 27210) в Чечне
    18:08
    77-я ОБрМП (в/ч 27210) в Чечне

     

     

     

    Каспийская морская пехота в Чечне

     
     
    Судьба 77 отдельной гвардейской Московско-Черниговской ордена Ленина, Краснознаменной, ордена Суворова 2 степени бригады морской пехоты во всех изгибах повторила по-солдатски трудный путь  Армии нашей Родины. В огне июльских боев за Москву в 1941-м ополченцы Киевского района столицы влились в поистине народную 21 дивизию.  Причем, боевой дух и подготовка тех наследников ратников Пожарского и Минина оказался настолько высок, что в сентябре на базе соединения ополченцев была создана 173 стрелковая дивизия. За успешные бои по уничтожению вражеских войск под Сталинградом 1 марта 1943 года они стала 77 гвардейской стрелковой дивизией. Чернигов и Ковель, Варшава  и Магдебург – боевой путь гвардейцев был славен, немало их сложило свои головы  на полях сражений. 18 тысяч воинов дивизии награждены орденами и медалями, 68 удостоены звания Героев Советского Союза. В составе соединения были и «Рота Героев Советского Союза» и «Батальон кавалеров ордена Славы». После войны соединение с честью стояло на страже Отечества. В 1994 году на ее базе была сформирована 163 отдельная бригада морской пехоты Северного флота. Но в 1996 соединение расформировали.
     
    Тучи сгущались над седыми вершинами Кавказа.  После позорного отступления 1996 года российские военные молча, с болью, сглатывали  горечь поражения, без слов терпели боль не отомщенных потерь. Но также как их предки из  кавказского корпуса с природным русским терпением готовились к  предстоящей брани. О том, что успели, а чего не успели сделать,  судить стало поздно в начале августа 1999-го. Поток из тысяч и тысяч разношерстных боевиков, отменно обученных, вооруженных и экипированных перетёк через горные «ворота» и огненной и беспощадной лавой стал сметать все живое со своего пути.
     
    Вновь, как в 1941-м, как из небытия, на пути врагов встали «из железа и стали» воины России.
     
    1 декабря была возрождена   77 отдельная гвардейская Московско-Черниговская ордена Ленина, Краснознаменная, ордена Суворова 2 степени бригада морской пехоты Каспийской флотилии. К тому времени «черные береты» уже вели свой бой, держали незримую в горах свою линию обороны.
     
     
    Рубашка из парашютного шелка
     
    Из воспоминаний офицера Андрея Клюева.
     

    ….Первый раз, из Дагестана в Севастополь Андрей Клюев вернулся, аккурат, на свои …. поминки.

     
    В 1999-м из отдельной роты морская пехота Каспийской флотилии в срочном порядке разворачивалась до полнокровной бригады. Подобная спешка была далеко неслучайна. После ухода из Чечни федеральных  войск горная республика окончательно превратилась в неподвластную законам территорию, где мечтали о создании пресловутой Ичкерии – «от моря до моря». В воздухе российского Северного Кавказа уже витала угроза военного конфликта.  Молодой лейтенант, командир взвода из полка морской пехоты Черноморского флота  несколько месяцев находился в командировке в Каспийске. Чем занимались? Налаживали организацию службы, строили казармы, обустраивались, тренировались, проводили занятия…. Словом, создавали по-настоящему мощный организм  части постоянной боевой готовности.
     
    Старожилы-каспийцы втихаря ругались. В 1994-м, вскоре после передислокации кораблей и сил флотилии из Баку недалеко от Астрахани, в поселке Новолесной,  они воссоздавали 725 батальон «черных беретов». Потом, через боль «резанья по живому», полнокровное подразделение сократили до роты. Вскоре же определилась со всей очевидностью следующая истина. В неспокойном регионе России «лишних» батальонов и полков «первого удара», способных остановить сепаратистов, попросту нет в природе.  И роту в кратчайший срок предстояло превратить в бригаду. Со всех флотов, в том числе и  Черноморского, в Каспийск прибыли  морские десантники.
     
    Внимание к части проявлялось на самом высоком уровне. В бригаде побывал начальник Генерального штаба Вооруженных Сил России генерал армии Анатолий Квашнин. Простые морпехи, понятное дело, не ведали, откуда после его проверки нашлись средства на строительство казарм, на отличную отделку помещений. Тогдашний командующий Каспийской флотилией вице-адмирал Владимир Масорин    работал в бригаде, понятное дело, чаще, чем высокое московское начальство. 
     
    Жара Прикаспия доводила почти до безумия. Вода, сколько бы ты её не выпил, тотчас выходила в потоках пота наружу. Те, кто пытался утолять неимоверную жажду ледяной водой, рисковали заболеть пневмонией. А желающих пить  рекомендованный врачами кипяток, когда температура в тени зашкаливала за отметку в сорок градусов, находилось немного. Морпехи – то ли кто подсказал, то ли сами догадались, додумались до одного «рецепта» из солдатской школы выживания. На берегах Каспия среди бескрайних пляжей находился небольшой, отполированный волной, камешек-окатыш. И, когда жажда была уже невмоготу, он клался под язык. Как ни странно, подобное средство помогало дотянуть до вечера, пока температура немного не спадала. А с моря не затягивал освежающий ветерок-бриз.
     
    Для некоторых офицеров и прапорщиков акклиматизация проходила с «побочными эффектами», повышалось давление, поднималась температура. Андрей, как двужильный, довольно сносно переносил новый для себя климат. Ещё и шутил. Дескать, «полосатый дьявол» должен воевать на всех широтах, где прикажут.
     
    В начале августа 1999 года в Дагестан вторглись банды из-за Терека. Небольшой городок почти в одночасье  наполнился тысячами солдат и офицеров. На аэродром неподалёку  прибывало до 26 «бортов» с воздушными десантниками, мотострелками, разведчиками, спецназовцами, с техникой, оружием и снаряжением. Местные жители брали в руки оружие. Создавалось ополчение. Дагестанцы, хоть и объединённые кровными узами с завоевателями, с ненавистью отнеслись к чеченским головорезам.
     
    -Они там, у себя в горах только и живут не иначе, как грабежами, разбоем, выкупами за пленных, убийствами. Но пусть только попробуют  установить у нас свои порядки. – Возмущение ополченцев было искренним.
     
    Лейтенант-черноморец Клюев вместе с взводом почти сразу заступил на блокпост. В несении патрулей, в караулах и дежурствах прошло несколько месяцев.  В тот год же ему было не суждено встретиться в бою с противником. Разведывательная группа однофамильца и тёзки – лейтенанта Андрея Клюева – попала в засаду. В живых не остался ни один разведчик…. Горестную новость передали по ОРТ, кто-то  по ошибке сообщил и в Севастополь.
     
    На собственных поминках Андрей и выпил «фронтовые сто грамм» за светлую память другого Андрея, другого лейтенанта Клюева.
     
    Трагическая история с газетной ошибкой имела свою завершающую точку. В мае 2000-го, в Чечне товарищи показали газету Каспийской флотилии, где поместили…  некролог с его портретом. В кадрах опять что-то попутали, передали в газету фотографию не из того личного дела однофамильца, погибшего разведчика. Тот номер газеты, Андрей, понятно, не стал хранить. Причём дело не в суеверии. Ему тогда едва исполнилось 22 года, хотелось жить – за себя. И за того Андрея.
     
    Но вначале за двоих пришлось повоевать.
     
    Судьба не раз уже бросала на тонкую линию между жизнью и смертью Андрея. Первый раз в Рязани, еще в курсантские годы.
     
    -Знаешь, Андрей, про счастливчиков так говорят на Руси. Мол, в рубашке родились. Но твоя «рубашка» сшита, похоже, из парашютного шёлка. - Старший прапорщик, инструктор по прыжкам с парашютом, за годы службы повидал всякого. Но как курсант Рязанского военного института воздушно-десантных войск Клюев сумел выкрутиться из опаснейшей ситуации – видел впервые.
     
    Нелепая случайность. Во время десантирования стропа парашюта зацепилась за снаряжение. И купол не смог наполниться спасительными потоками воздуха.  Андрей почти камнем летел вниз головой к земле. Говорят, перед лицом смертельной опасности  в памяти  человека проносятся картины его жизни. Может быть…. Но в том стремительном падении для Андрея весь мир сконцентрировался на острие ножа - стропореза.   Он изворачивался подобно змее, доставая до стропы, препятствии для дальнейшей жизни. Кусок капроновой верёвки был полностью безразличен к судьбе человека по фамилии Клюев.  Бездушную снасть его судьба – сына офицера-подводника, классного спортсмена – легкоатлета и рукопашника, у которого даже на ребре ладони сделана наколка «За ВДВ», отца малютки-дочери – нисколечко не заботила.
     
    Как он дотянулся до стропы для Андрея до сих пор остаётся загадкой. Радость – остался жив, нисколечко не умаляла боль в вывернутых суставах. Уж точно, «были бы кости, а мясо нарастёт»!
     
    Везение, удача, счастливая звезда, некий «заговор» или талисман-оберег? Теперь уже капитан Клюев отчего-то для себя определил одно весьма условное объяснение. Надо жить с верой в сердце. И неважно, во что эта вера – в Бога, в самого себя. Там, в Чечне, когда его тонкая ниточка его жизненного пути  не раз  и не два могла оборваться пулей, шальным осколком, взрывом мины-растяжки, он верил в мать, в сестру, в свою дочь. «И эта вера от смерти меня тёмной ночью хранила».
     
    Недели за две до второго своего возвращения в Севастополь Андрей попал в настоящую передрягу, был на волоске от смерти. В горах лейтенанта буквально зажало между нашим танком и бронетранспортёром. «Отделался» травмой ноги. Хотя….
     
    -Не было обидно, остаться невредимым в десятках разведвыходах. И едва не отправиться «грузом - 200» по «любезности» нашего же танка, - спрашиваю командира роты десантно-штурмового батальона.
     
    Андрей немного помолчал, задумался о чем-то своём.
     
    На войне смерть подстерегает солдата отнюдь не только от противника. Опасно само по себе нахождение в экстремальной зоне боевых действий. Здесь сконцентрирована на относительно маленьком пространстве поистине сатанинская сила из боевого металла, взрывчатых веществ. Бронетехника, автомобили используются на пределе своих конструкторских возможностей, растет число аварий. И, вследствие их гибнут, получают травмы – на войне, но не в прямом бою, люди.  Постоянное нарушение санитарных норм мирной жизни приводит к появлению забытых болезней.  Взводный, одним утром, обнаружил у себя хорошо известного многим фронтовикам «зверя» - вошь. Для начала зажёг паяльную лампу, выжег у себя заразу. Потом, построил взвод. И, не особенно стесняясь в выражениях, сказал своим морпехам: вот вам две паяльные лампы.  Не дай Бог, назавтра хоть у кого-нибудь отыщется насекомое – сам позавидует её судьбе….
     
    -За всё время, которое был  в Чечне, противника видел всего несколько раз. Глупый, он что ли, «чех», чтобы светиться? Мол, вот он я, стреляйте! А всё время до предела занимали выматывающая все силы ничем неприглядная солдатская работа, рутинные будни, да заботы о более или мене сносном существовании. После командировки, мы ведь все вернулись в полк кожа до кости. На медицинском обследовании меня взвесили. При собственном росте 177 сантиметров «потянул» аж на пятьдесят с лишним кило. Ведь когда идешь в горы на тебе навьючено более полуцентнера. И если встаёт вопрос, что с собой взять, продукты или патроны, то альтернатива не рассматривается.
     
    Боеприпасы во враждебном окружении для разведчика ценней всего золота мира.  Неприхотливые наследники легендарных пластунов смогут перебиться и на «подножном корму». То же змеиное мясо для оголодавшего десантника  по вкусу ничем не отличается от нежнейшей курятины. И охота может вполне может порадовать удачной добычей. На Андийском перевале несколько дней пришлось прожить на одном отваре из плодов шиповника, не было подвоза продовольствия из-за непогоды. Единственное исключение, разведчики старались не собирать и не ели в горах грибы. Но надеяться «найти» в грозных скалах цинк с патронами может только сумасшедший. Боезапас здесь добывался только в бою. Вот и безжалостно менялись местами в «разгрузках» и вещмешках консервы с патронами. 
     
    Не до жиру, быть бы живу.
     
    После войны Андрей долго возвращался к службе и жизни без взрывов и выстрелов. Подчас, ранило просто неосторожное, без негативного подтекста, слово или вопрос окружающих - об армии, о том, зачем в горной республике находятся  наши войска.  Ведь не понять тем, кто не испытал чувства ежесекундной опасности тех, кто привык ходить напряжённо вглядываясь себе под ноги, нет ли растяжки. Время до и после войны разделилось для молодого офицера на две несравнимые половины.
     
    Полк морской пехоты – боевой не только по «штатному» предназначению. «Чёрные береты» прошли огненными дорогами многих конфликтов.  В части служили подполковники Алексей Зезюля (не так давно ему присвоено звание полковника) и Андрей Маклашев, чья офицерская юность прошла в Афганистане. 
     
    Они были лейтенантами на разных войнах. И, подчас, горнила их боёв невозможно сравнивать.  В Афганистане и в Чечне армия решала во многом разнящиеся задачи в совершенно несхожих условиях. Только…. В Россию с Кавказа и Гиндукуша, с Пандшерской долины и Андийского перевала шли «похоронки» с до боли схожими словами:
     
    «Ваш сын (муж, брат) погиб при выполнении интернационального долга, (при восстановлении конституционного порядка)».
     
    Лейтенантом Зезюля воевал взводным в Афгане, в полку, которым командовал легендарный Лев Рохлин. Многое, очень многое из «поствоенного синдрома» он пережил сквозь призму собственной боли, чувств. Для «чеченца» Клюева  опытный офицер находил и время, и душевные силы – объяснить: для тебя, Андрей, война закончилась. Надо жить, служить, думать о перспективе «звёздного» роста.  Боевыми эпизодами в послужном списке сегодня-то мало кого удивишь в российской армии. А если не стремишься сделать офицерскую карьеру, то зачем тогда поступал в военное училище или институт? Не проще ли было пойти служить прапорщиком или сержантом по контракту. Посему, Андрей, держи себя в руках, правь службой как подобает. Но НИКОГДА не забывай тех бессонных ночей на склизких от  солдатской  крови перевалах.
     
     
                Испытание на предел
     
                Из воспоминаний офицера Александра Горина.
     
    Когда в июле 1999 года лейтенант Александр Горин узнал о своем назначении в  морскую пехоту Каспийской флотилии, то появилось чувство, будто камень упал с души. По прежнему месту службы  больше приходилось заниматься покрасочными да разгрузочными работами. Для выпускника взвода «черных беретов» питерского общевойскового училища подобная хозяйственная деятельность была настоящей каторгой.  «Покупатели» из еще больше существовавшей на бумаге части обещали при хороших бытовых условиях и службу на пределе человеческих возможностей.
     
    «А вот это мне подходит, испытание на  предел», - подумал Саша и подал рапорт, как и полагается, на перевод к новому месту применения своих, как он полагал,  исчерпывающих знаний офицера – морского десантника.
     
    Майор Вячеслав Андрианов, командир 414 отдельного батальона морской пехоты   держал своих офицеров в ежовых рукавицах, учил на совесть. Вся одиночная подготовка отрабатывалась взводными и ротными наравне с матросами. Только лейтенанты обязаны были делать это все  на голову выше подчиненных. Анрианов внушал им, вы пример во всем для подчиненных. Даже ваш внешний вид, ваш способ управления матросами. Перед подчиненными вы не имеете права появиться в плохом настроении, с унылой миной на лице, с красными от бессонницы глазами.   Если плохо чувствуете себя, лучше не показывайтесь перед матросами и сержантами.  Командир в их глазах обязан   выглядеть уверенным, бодрым и неутомимым, вызывать восхищение – мол, взводный-то наш, поди,  двужильный.
     
    Осенью каспийский десант пошел в Чечню. Взводный получил под команду два десятка морпехов, связиста с громоздкой рацией и позывной по связи – «Ворон».  Тогда он еще не знал, что летать на своих двоих придется на отнюдь не авиационной линии Чечен-аул, Шали, Андийский перевал – Андийские ворота, Ца-Ведено, Бено-Ведено, Харачой, Агишбатой…
     
    Работенка выпала самая тяжелая, на пределе физического выживания. Кто много спит, тот мало ведь живет. Ночью от смертельной усталости, бойцы, бывало, засыпали на позициях. Таковых  учили жестоко, незаметно подкрадывались, накидывали мешок на голову и на сутки оставляли связанными. Потом ни живой, ни мертвый от страха матрос жадно глотал воздух под хохот товарищей и безмерно радовался, что оставался жив.
     
     На Андийском перевале Горин испытал наравне со всеми голод. С собой взяли ведь сухпая всего на трое суток, больше не унести. А просидели на промозглом ветру со снегом  месяц. Вертолетчики подниматься на уровень 2500 метров отказывались – у экипажей не было необходимых допусков к полетам на таких высотах. Вначале «черные береты» растапливали снег с горных круч. Вода получалась дистиллированная, да такая, что ее невозможно пить, приходилось подсаливать. Здесь, на привольных летом пастбищах,  не росло ни одно деревце, не выживал даже такой горный житель как можжевельник. Лишь кое-где рос шиповник. Для профилактики цинги пили его отвар. Надо отдать должное медикам, морпехов они снабдили драже с витаминами. Топливом в здешних краях служил сухой кизяк.  Внизу, в аулах, его  удалось немного купить. Потом, когда желудок начал прилипать к позвоночникам, решились начать  поиски продуктов.
     
    В горных кошарах по обычаю местные пастухи на всякий случай оставляли  небольшие запасы для случайных путников.   К выходам готовились как к боевой операции. На поиск отправлялся один командир взвода и десять морских пехотинцев с полной выкладкой. Второй офицер оставался на позиции. Выпадет удача, два взвода несколько дней продержатся на подобном «подножном» корме. Потом на «охоту» отправляется следующая группа горно-морской пехоты. Так и перебились месяц. Потом открылись перевалы, подвезли продукты.
     
    Грязь, пот, антисанитария. Такова обратная и, похоже, самая настоящая сторона любой войны. Вечный солдатский спутник, вошь, появилась у всех почти одновременно. Позже, когда начали обустраивать быт в ротном хозяйстве, то  появились легкие сборные бани из снарядных ящиков. Старшина старший сержант, контрактник, с легко запоминающейся фамилией Крымский, деревенский житель откуда-то из сибирской глубинки, обзавелся даже подворьем с непременными индюками и баранами. Впрочем, характером старшина обладал боевым, весьма уверенно чувствовал себя на выходах на задание и в разведывательном поиске. А обедами и помывками в бане своих сослуживцев занимался добросовестно.  Александр пробыл со своими ребятами почти год в двух командировках на войну.    Двенадцать боевых месяцев меньше всего напоминали парад или победный марш под звуки полкового оркестра.
     
    Перестрелки, короткие и скоротечные стычки. Такая вот неромантичная война досталась лейтенанту. Да и к лешему романтику, задачу бы выполнить, да людей не потерять. А о славе и орденах потом вспомним, когда вернемся.
     
    За год войны ни один морской десантник лейтенанта Горина не был убит или тяжело ранен. Удача командира ни разу не становилась изменницей для  Александра.
     
    В один из дней после очередной «непрезентабельной» перестрелки в кустах наткнулись на тело боевика. Потом еще немало попотели, когда под огнем да на склизкой от недавних дождей земле дотащили «находку» до своего опорного пункта. Обыскали, как положено, нашли одно удостоверение народного избранника, да два блокнота. В первом – телефоны и адреса представительниц прекрасного пола по всей России. Во втором, стихи на английском языке. Кто это был, откуда, как оказался на пути наследников легендарных пластунов, остается, только догадываться. «Добычей» затем занялись профи из разведки.
     
    Лейтенант на войне та самая рабочая офицерская лошадка, тянущая на себе всю неприглядную тяжесть ратной работы. И Саша не задавал там лишних вопросов. Вокруг же происходили малопонятные события. Еще вчера он стрелял в «чехов». А сегодня уже объявляется первая амнистия. Колонна бородатых  борцов за свободу Ичкерии проезжала мимо его блок-поста. Александр заглянул в «уазик», там сидел их командир в сопровождении сотрудника ФСБ. До конца жизни останется в памяти холодно-вежливая улыбка боевика, который не убил тебя вчера. Потом кого-то из амнистированных видели в селах, в милицейской форме. Политика,  не солдату о ней судить.
     
    Словом, воюй и дальше, как скажут, лейтенант. 
     
    Лейтенант войны без линии фронта
     
    Из воспоминаний гвардии майора Петра Пинчука
     
    Когда положенный срок первого контракта после училища майора Петра Пинчука истек, он впервые серьезно задумался  о жизненном пути, о правильности выборе, совсем недавно. Пять лет офицерской службы пролетели как один день. Хотя, если все рассказать, как все было, именно суток и не хватит.
     
    Тогда, летом  2002-го, гвардейская бригада морской пехоты Каспийской флотилии ждала большое лейтенантское пополнение. Кому-то из взводных пришел срок принимать роты, кому-то списываться «вчистую» по состоянию здоровья - «черные береты» уже три года к тому времени орошали чужой и своей кровью горные северокавказское склоны. Взрыв на параде в Каспийске в честь дня Победы – подлый, вне законов войны и морали -  добавил вакансий в списки офицерского состава  боевой бригады. Словом, принимай взвод, лейтенант, у которого сержант в  командирах.
     
    Жизнь и служба не останавливается ни на мгновенье. Павших,  как положено, помянут друзья, раненых  и больных отправят в госпиталь. Тем, кому дорога и на повышение, на курсы да в академии, скажут добрые слова в напутствие.  Боль от потерь спрячь морпех глубоко в сердце, надо делать свою работу, кою за тебя никто не сделает. Там в горах Чечни, постоянно находится «горно-морской» батальон. Здесь, на Каспии, постоянно проходит боевая подготовка, по предназначению сил первого броска. За борьбу с бандитами, морским десантникам честь и слава  и награды на грудь. А за все разделы по тактике действий морской пехоты предстоит отчитываться на самом высоком уровне.   Погрузка-выгрузка бронетехники на десантные корабли на воздушной подушке, бой высадку на необорудованном побережье и еще сотни «пунктиков», без коих морской десантник обычный пехотинец. 
     
    За первый год лейтенант Петр Пинчук  безошибочно, на своем опыте,  научился различать ДКВП типа «Джейран» от «Кальмара», поучаствовал в нескольких учениях. Или, как говорили старшие и бывалые товарищи, прошел полную акклиматизацию. Весной 2003 года пришел его черед отправляться на смену оседлавшим горные перевалы ротам морского десанта. Все выглядело до предела буднично. Вначале довели приказ, потом – положенные 24 суток интенсивной боевой учебы по 10-12 часов и днем и ночью.
     
    Первозданный то край, юго-восток Чечни… Горы, да леса, липкая до невероятности грязь.  На востоке проходит граница с Дагестаном, на юге – с Грузией. Тысячи незаметных тропок ведут отсюда во всех направлениях. При желании здесь легко укроется целая армия. А несколько тысяч подготовленных по всем правилам диверсионного искусства боевика смогут воевать против превосходящих многократно федеральных сил. 
     
    Действительность была куда прозаичней исторических миниатюр. Вначале, первым делом, приняли от предшественников обстановку. Лейтенант Пинчук, как командир гранатометно - пулеметного взвода, определил свои расчеты по всем заставам и опорным пунктам.   В напарники ему определили еще одного командира взвода – лейтенанта Валерика Сулейманова, вчерашнего выпускника гражданского института. Командование  сразу предупредило, вчерашний студент – парень не робкого десятка, но его офицерская подготовка явно слабая. Словом, учи лейтенант, другого лейтенанта. Так и запряглись в одну упряжку. Ночи делились пополам, один отдыхает, второй проверяет посты. А наутро, начиналась изнурительная боевая работа. 
     
    Лейтенантское братство на войне внешне неброско, здесь подстраховал в службе, здесь помог в бою. Дружили крепко, сцементированные одной опасностью на всех. Давно уже майоры да капитаны его друзья, Евгений Жигун, Евгений Баранов, Дмитрий Гавриленко, Виталий Трегубов. Доктор, Александр Дацук, над ним еще шутили  - мол, Саша, с твоей богатырской комплекцией надо было идти в спецназ, а не в эскулапы, сейчас в адъюнктуре  военно-медицинской академии в Питере.
     
    Ратный труд лишен внешнего эффекта, пороховую гарь на войне с лихвой перебивает запах солдатского пота.  Колонны техники невозможно было отправлять без инженерной разведки. Танки, машины, бронетранспортеры движутся медленно  за морскими пехотинцами, идущими в пешем порядке. Взгляд черного берета пристален, он ловит все мелочи – то ли на дороге лежит тоненькая травинка, то ли провод дистанционного управления фугасом. Пятнадцать километров в одну сторону на пределе внимания, пятнадцать – обратно. Лес каждое мгновение может выстрелить огнем скрытой засады. Для предотвращения нападений десантники-каспийцы и сами прочесывали тропы, ущелья, заросли, горные склоны в поиске вражеских «заимок», да позиций для внезапного нападения.  Сколько верст так пройдено –  не считано.
     
    Командир инженерно-саперного взвода лейтенант Александр Санников подчас сетовал. Миноискатели рассчитаны на поиск потаенной смерти на глубинах до 20-30 сантиметров. Разработана, говорят более совершенная аппаратура. Да где она, пока найдут деньги и закажут ее в производство для армии, стольких людей еще потеряем.  Саша придумал более простой способ повысить «чувствительность»  техники. Неподалеку, милиционеры привезли с собой служебных собак, обученных на поиск взрывчатки. Сапер по великому блату и за универсальный «презент» выпросил щенка от обученной по премудростям кинологии овчарки. Да только вырастить и выучить его не успел. Боевики устроили за ним настоящую охоту. На одной из радиоуправляемых мин-ловушек Санников и подорвался вместе со своим сапером.
     
    Последняя точка в судьбе у лейтенанта и матроса оказалась одна на двоих.
     
    Начали уже на свой лад обустраиваться. Благо леса – великолепного бука – было в избытке. Морпех, родом с русского Севера, из подручного материала, в достатке здесь растущего, обшил изнутри жердинами землянки да парную в самодельной баньке. Научились готовить в полевых кухнях так замечательно, что гости из соседних частей по-доброму завидовали. А чего завидовать? Все ведь получалось как  в том анекдоте, просто заварки для хорошего чая не надо жалеть.
     
    Война здесь идет без линии фронта, на терпение и внимательность, на воинское счастье. Боевики направляли против каспийцев группы опытных подрывников. А те знали свое дело. Уповать сверх меры на технику не следует. Та же аппаратура подавления сигнала на подрыв радиоуправляемого фугаса весьма капризна, в полевых условиях часто дает сбои. Один из легкобронированных тягачей, оснащенный подобной аппаратурой, первым и подорвался на подобной мине. От взрыва сорвало башню, механика-водителя матроса Подсосова взрывной волной выбросило на много метров в сторону. Парень обгорел до неузнаваемости, умирал тяжело. Обидно, ведь еще в училище говорили о новейшей разработке, термозащитном костюме для танкистов, способном выдерживать колоссальные температуры. До войск что-то они никак не дойдут.  Позже, морские пехотинцы своими руками построят небольшой памятник.
     
    Так и завершился год тихой войны, где в ответ на взрыв и гибель товарищей и не ответить автоматной очередью – вокруг зеленой стеной лишь лес. Пришел срок на замену. Дальше начиналась уже другая жизнь. Все положенные отпуска сложились вместе, получилось почти пять месяцев. Первым делом поехал на родину, в Амурскую область. Отец, к тому времени он уже был заместителем главы районной администрации, переживал за сына. Еще нет и двадцати пяти, а ведь у Петра уже седина. Лейтенанты на войне взрослеют рано, белый снег запорошил голову Петра после того, как на его глазах боец потерял ногу…
     
    После отпуска для него и друзей начались иные испытания. Многие молодые офицеры пошли на повышение. Кто-то из друзей не выдержал, запил. Другие подались на гражданку, как истек срок контракта. Офицер, морской пехотинец, с опытом боевых действий востребован в службе безопасности любой фирмы.  Петр Пинчук еще какое-то время послужил в Каспийске. Потом в одночасье командование решило, засиделись вы, товарищ старший лейтенант во взводных, перезрели на первичной должности, пора уже узнать вкус настоящей ответственности. Словом, принимайте роту в отдельном батальоне, но в Астрахани.
     
    -Роптать на судьбу мне нечего, все пусть и трудно, непросто, но своим чередом. Появилась семья, в декабре родился сын, назвали Василием. Радость - радостью, но недешевое нынче дело обзаводиться детьми. Сейчас понимаю своих знакомых, кто после рождения второго ребенка увольнялся в запас. Надо было просто зарабатывать деньги. Недавно был назначен заместителем командира батальона,  – майор Петр Пинчук говорит спокойно, внешне скрывая переживания.
     
    Все в порядке. Только до сих пор снится ТОТ горный край.
     
    Последние солдаты России
     
    Из воспоминаний капитана 2 ранга Игоря Сидорова.
     
    Лето 1999 года. Дагестан в огне. Здесь, на окраине Каспийска, где начинаются болота, проходила линии обороны тоненькой цепочки роты «черных беретов».   Старший лейтенант Игорь Сидоров был недавно назначен  офицером-воспитателем подразделения. 
     
    Никто из наших воинов в те августовские дни, когда на изнывающей прикаспийской жаре, казалось, еще немного и расплавятся  стальные шлемы и бронежилеты, а на броне боевых машин можно было печь лепешки, не задавался вопросом – сколько «их», и сколько нас. На войне надо воевать. Причем на риторику в стиле, мол, кому надо эти жертвы, уходят в небытие с первыми же ее выстрелами.
     
    Пока же командный пункт генерал-лейтенанта Владимира Шаманова находится отсюда всего в километре. За болотами находятся  боевики, обученные, опытные, вооруженные до зубов. Вскоре, именно здесь попадут в засаду наши разведчики, погибнет первый морской десантник. 
     
    Точно, все как в песне.  Велика Россия, а на узкой полоске земли от края болота, до того песчаного морского берега, «мы ее последние солдаты». А уж отступать, сердце морских пехотинцев так кровью и обливается. Со времен Петра Великого враг не ступал на эту часть России. Гитлера деды, да прадеды не пустили, как тот не рвался к каспийской нефти.   Не мы заварили кровавую кашу на Кавказе. Только нам ее и расхлебывать. Ведь «где мы, там победа».
     
    Опытный боевой генерал сам обходит позиции пехотинцев, придирчиво осматривает каждую траншею, каждый окоп, делает замечание: «Если пойдут танки, их не выдержат ваша оборона, «полосатые дьяволы».   Если судить по первой чеченской кампании, то бронетехники у «духов» было до двух сотен единиц. Повыбивали тогда вроде все, но кто их знает, могли еще прикупить, где-нибудь на «распродаже». Чему тебя только в училище учили, старлей?».
     
     «Чему, товарищ генерал, учили, так подводные лодки искать с помощью гидроакустической станции», - ответит Игорь. 
     
    После выпуска из Тихоокеанского высшего военно-морского училища за три года до начала войны лейтенант Сидоров в еще не обустроенную на новом месте бригаду кораблей. Махачкала, при всех ее проблемах, не самое худшее место службы. Но близость войны  здесь всегда чувствовалась.  А как пришел срок, пришлось вспоминать  опыт Великой Отечественной, комплектовать моряками-корабелами подразделение морской пехоты. Как последними солдатами России здесь, на ее последнем рубеже, почти на побережье некогда внутреннего моря, когда дальше и некуда было больше отступать.
     
    Дорога через Андийский перевал
     
    Из воспоминаний старшего прапорщика Юрия Окорочкова.
     
    Кавалер ордена Мужества старший прапорщик Юрий Окорочков  провел семь месяцев в составе каспийского батальона морской пехоты в самый ожесточенный период чеченских боев. Двадцатого ноября 1999-го, они на всю жизнь запомнят дату, батальон майора Вячеслава Андрианова перешло через бурный, воспетый в казачьих песнях, Терек. Техник роты  в тяжелейших условиях ремонтировал боевые машины.
     
    Титанический труд ремонтников был запределен по меркам мирного времени. На Андийском перевале «черноберетная»  пехота поддерживала своих боевых собратьев с высокогорной заставы. Бронетранспортеры были  производства 70-80 годов. По невероятному стечению обстоятельств они пришли на Каспий после расформирования родного для Юрия соединения береговой обороны Черноморского флота. Понятное дело, «бэтээры» изрядно «побегав» по горным склонам, по видимости дорог, часто ломались. Ночь-полночь, ветер, снег, пронизывающий до костей – хоть что на себя надень -  ветер не брались в расчет, когда следовало вводить в строй единственную свою надежду на жизнь и победу – броню БТР. Нормативы, технология, всевозможные правила и критерии ремонта как бы забывались до «лучших времен». Понятие «техника в строю» гласило только следующее: боевая машина  обязан вести бой.
     
    Война невозможна без потерь…. Имена каспийцев не избежали скорбных списков, погибших в той кампании. На мине подорвался «Урал». Погиб водитель, еще двое получили тяжелые ранения. Боевики опасались встречаться с «черной пехотой» лицом к лицу. Местные жители, когда морские десантники несли службу на блокпосту недалеко от Сержень-Юрта так и говорили – боевики с вами не хотят связываться. Дескать, они сейчас ждут, когда морпехов заменят солдаты внутренних войск. И называли даже точную дату замены. Разведка-то у «чехов» работала как швейцарские часы. Позже, уже на новом месте дислокации, Юрий случайно прочитал сводку. Тот блокпост подвергся нападению. Несколько наших солдат и офицеров были убиты и ранены.
     
    Людей, больно вспомнить, подчас теряли до нелепости глупо. Кто-то из морячков-призывников, забыв про осторожность, в «спокойном» лагере  напоролся на «растяжку». Банально употребил перед этим всего ничего, казалось бы,  горячительного. Острота чувства опасности у него немного притупилась. Как раз на  погибель и хватило…. Боевики ведь мастера, к гадалке не ходи, на подобные сюрпризы. Ранней весной, до того как начнет расти трава, такой вот дока и поставил мину в лесочке. А чуть позже разнотравье  и укрыло ее естественным образом. Даже без малейшего даже намека на присутствие затаенной смерти.
     
     Еще одна гибель до сих пор за гранью понимания Юрия. В апреле или в мае в батальон пришел приказ об увольнении в запас нескольких матросов. Один день боевых действий ведь засчитывался за два. И «срочники» уходили домой намного раньше своих однопризывников.  Один из увольняемых уже затемно решил сходить в соседнюю роту, к друзьям-землякам. На радостях забыл строжайший приказ – за линию позиции не заходить, боевое охранение стреляет на поражение без предупреждения. Часовой, как услышал шаги, дал очередь из «калашникова». Движение прекратилось. Утром, на рассвете, увидели в кого попали пули…. Стрелять в те несколько месяцев войны морпехи научились отменно, почти не целясь. Военная прокуратура провела расследование по факту гибели. И определила – оружие было применено правильно. Тот моряк-часовой благополучно дослужил в подразделении свой срок. Переживал, понятное дело. Но каких-либо конфликтов с сослуживцами из-за гибели того парня не возникло. Каждый понимал – любой точно также действовал бы на его месте.
     
    Война ведь полна нелепостей. И первый раз Юрий с колонной угодил под обстрел своих же мотострелков. Пехотинцы приняли боевую машину с десантниками за боевиков. Издали, поди, различи, кто есть кто. Форма одинаковая. А после недели другой на боевом задании в горах на небритых, закопченных у костров лицах и не прочтешь славянские черты. И чеченские боевики и русские солдаты выглядят как близнецы-братья.
     

    От высоких берегов Амура…

    Из воспоминаний офицера Владимира Данькива

    Весной 2000-го года Астрахань чем-то напоминала прифронтовое Подмосковье образца осени грозного 1941 года. Спешно на базе отдельного батальона морской пехоты развертывались дополнительные подразделения для формирования соединения в Дагестане. Пополнение – сродни военному, маршевому, прибывало со всей необъятной России. Вновь, как в те далекие годы резервы  для Действующей Армии пришло с Дальнего Востока. Прибыли и молодые лейтенанты, досрочный выпуск, сродни военным годам, высшего общевойскового командного училища в Благовещенске.    Среди тех дальневосточников - досрочников был и лейтенант Владимир Данькив.

    На первых же беседах командование поставило задачи  лейтенантам: готовиться к войне,

        Первое боевое испытание лейтенанта Данькива было выполнение боевых задач в Цумадинском районе Дагестана. Сельский парень с дальневосточной закалкой сразу втянулся в тяжелейший ритм службы. Ведь именно здесь морпехам пришлось держать под прикрытием огромный участок горной местности, перекрывать бесчисленные  тропы, по которым боевики перебрасывали силы из подпольных баз в Дагестане в Чечню и обратно. Потом, почти через год его ждала Чечня…

          Все было как всегда внезапно. В четыре утра тогда батальон подняли по тревоге, Владимира начальство перед строем поздравило в назначением на должность командира роты. Потом. Зачитали приказ, его роту ждали Джане-Ведено, Дышне-Ведено, вкупе с прочими географическими названиями, кои тогда часто мелькали в сводках новостных каналов в контексте боевых действий с сепаратистами.

         Взводный да ротный на войне, главная офицерская движущая сила, рабочая лошадка. Лейтенанту или  старшему лейтенанту всего 23 или 25 лет. А на нем лежит ответственность за десятки жизней. И малейшая командирская ошибка, подчас, стоит жизней. До сих пор гвардии майор считает своей командирской удачей то, что ни один из его подчиненных не был ранен или убит, там, где  на горных склонах шли жестокие бои.

         В том бою возле Тезен-Калы, за который гвардии полковник Владимир Белявский был удостоен звания Героя России, его рота держала оборону бригадного опорного пункта. Где-то февральской ночью 2003-го в горячке ротный не заметил, как  его продул на «броне» ледяной ветер. Наутро дикая боль пронзила тело, застудился ведь нещадно, да так, что пришлось врачам колоть обезболивающие уколы.   Доктора гнали Владимира в госпиталь, мол, зачем терпеть эту нечеловеческую боль? А командирская совесть его не позволяла уйти с позиций, с заданий, хоть и ограниченно ты годен, командир, физически, голова-то у тебя работает, нельзя вот так просто бросить своих парней на неопытных и необстрелянных взводных.     Лейтенанты еще станут настоящими офицерами. Пока же надо их «вести», учить, как делал это его первый комбат. На войне ведь нет мелочей. Боли донимали его еще с полгода. Потом, поневоле поражаешься силе воли этого человека, Владимир по совету одного из докторов начал вытягивать позвоночник на перекладине. Помогло. Сейчас в его кабинете находится тренажер, для замкомбата 120-килограммовая штанга, нормальный «рабочий» вес.

       Годы в горном краю прошли во внешне неприметной боевой работе. Ведь война отнюдь не парад, не кино. Главная задача роты было обеспечить безопасность при проведении колонн. Для чего его бойцы шли впереди предполагаемого маршрута и  проверяли, нет ли где мины, не спрятана засада. В день получалось пройти на пределе внимания не один десяток километров, в жару и холод, в дождь, снег. Причем, довелось его роте познать сполна пехотную науку окапываться в полный рост, да еще в каменистом грунте, вокруг, километра на полтора,  опорного пункта. Потом, когда попали под обстрел, поняли, насколько не зря были потрачены все труды и стерты в кровь шанцевым инструментом ладони.

     

    У каждого поколения Солдат России свои перевалы, поля битв,  свои высоты. Нынешние лейтенанты мало напоминают внешне своих предшественников, тех, кто прошли дорогами поражений и побед Великой Отечественной войны,   кто выполнял долг в Афганистане, в других «горячих точках». Есть же главное, незыблемы тот российский дух, та военная наука побеждать, тот невероятный стержень мужества и отваги, благодаря коим, сказано врагом про нашего воина: «Русского морского пехотинца мало убить, его надо пригвоздить штыком к земле. Тогда есть вероятность, что он не поднимется».  В новой истории «московской» гвардии есть свой Герой России гвардии полковник Владимир Белявский, сотни и сотни воинов «черноберетной пехоты» удостоены высоких государственных наград.

     

    77-я гвардейская отдельная бригада морской пехоты Краснознамённой Каспийской флотилии

    В ходе боевых действий в Чечне погибли 6 военнослужащих:2 офицера, 1 сержант, 3 матроса.(в скобках дата гибели, смерти).

    1. матрос АХМЕРОВ Тимур Равильевич (17 декабря 1999 г.).

    2. мл. сержант БАТЫРГАРЕЕВ Марсель Хамитович (31 декабря 1999 г.).

    3. лейтенант ВЕРОВ Сергей Сергеевич (24 февраля 2003 г.).

    4. старший матрос КЕРИМОВ Гаджи Бозгитович (31 декабря 1999 г.).

    5. майор ОКРУЖКО Андрей Иванович (15 июня 2000 г.).

    6. матрос ПАВЛИХИН Сергей Анатольевич (31 декабря 1999 г.).

    Вечная память ПОГИБШИМ ГЕРОЯМ...
     
    Гвардия вновь, уже в 21 веке, с честью справилась  с боевой задачей на Северном Кавказе.  Но не дай Бог еще одному недругу проверить еще раз ее боевые качества.
     
     
    Просмотров: 574 | Добавил: brasilez9 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar
    Copyright MyCorp © 2017